Никита Бегун

АЙФОН

Божене Рынской посвящается.

Когда я беру Айфон, Господь подымает меня над полом и приближает к себе. Не так близко, чтоб поздороваться, но так высоко над вами, чтобы узнать вам, дешевкам, цену. Кто такой ты с гадкой нокией в лапке, жмущий сраноссаные кнопки и звоняющий своему говнодругу с говносамсунгом? Вы писькины плевки, получившие паспорта, вы спрессованный в толпу корм для рыбок, ваши лица сливаются в одну огромную жопу. Человек без Айфона есть такая низкая тварь, что даже утопая в реке, я не подам ему руку.

Когда я звоню со своего Айфона, в ответ я слышу чудесный голос моей подруги, добрые голоса друзей и знакомых. А не рев и скрежет чудовищ, которые приходятся корешами вам, тупые безайфонные быдлы. И неважно, голова у вас на плечах или череп, рога под кепкой или копыта в кедах — вы не люди. Вы орущая потная поверхность. Вы ворсинки ковра, по которому я хожу и роняю пепел.

Когда я кладу свой Айфон на стол, он подгибает ножки и дрожит ими от восторга и счастья. Когда я вынимаю свой Айфон из кармана, карман рыдает. И когда я окончательно решу отделить ваше убожество от своего превосходства — я пойду и куплю второй Айфон. А пока ну-ка скинулись мне на первый!

Все пять часов в московских пробках я истово крестился, пел гимн России, наизусть, как слова пришли в голову, не знаю, но пел, молился и плакал от счастья.

Оглядываясь по сторонам, я видел людей, которые тоже пели, молились и плакали, мы смотрели друг на друга и улыбались и махали друг другу приветливо и чеченец из SLK 500 и узбек в убитой «пятерке». Несколько рядов стояли намертво — там танцевали лезгинку с портретами Путина и Медведева. Спустя еще километр пробки, уже другие люди, плясали гопака, я рядом, женщины в меховых манто крутили задорный хоровод. Полицейские задерживали всех и не отпускали, пока с ними не выпьют. Потом записывали номера выпивших и требовали по рациям, чтобы этих людей не задерживали.

Теперь, вместе с этой новостью, в моей жизни многое переменилось, я вижу куда идти и с кем идти, я прозрел, я счастлив, окончательно. У меня как будто бы родился второй сын, у меня будто появился второй, не менее дорогой, чем первый, отец.

Извините, больше не могу писать, слезы радости застилают глаза, руки трясутся от счастья. Пойду на улицу обниматься с прохожими.